Медиа-ловушки Дмитрия Рыжикова

Медиа-ловушки Дмитрия Рыжикова

Дмитрий Рыжиков в рамках соцартной стратегии присвоения разработал свою узнаваемую стилистику, в которой на первый план выходит работа с фактурой, цветом, пространственными отношениями разнонаправленных планов и др. Он привносит традиционные живописные качества, еще более звучащие в соединении с плоскостным плакатным построением всей вещи в целом. Живопись не просто соединяется с машинной, типографской фактурой — ясными, гомогенными плоскостями плаката, так что от такого коллажного столкновения рождается противоречивое, внутренне неуспокоенное состояние борьбы, конфликта. Это качество как нельзя лучше подходит для тем и сюжетов, обыгрываемых художником — это актуальные и злободневные темы, обсуждение или же разговор о которых в современном обществе провоцирует не только полемику, но и непримиримость позиций.

Так Дмитрий Рыжиков затрагивает проблемы существования сегодня латентного, скрытого фашизма и национал-социализма в рекламной среде, в тиражируемых образах масс-медиа, недвусмысленно давая понять как близки языки пропаганды в как в обществе тоталитарной идеологии, так и тотального консьюмеризма. Элегантный, модный, в светлокоричневом френче нацисисткий офицер включен в объятия розового фона — в этой слитности слова “terror of a glamour”, вписанные в живописную ткань работы, - своего рода авторский ключ к прочтению. Знаковая концепция символов современной массовой культуры выработанная художником выявляет, как не противоречивы, а даже и во многом тождественны эти языки, стоит только вскрыть их китчевую и гламурную подоплеку.

Есть также работы, в которых обыгрывается профильный «медальный» портрет Гитлера, включенного в квадрат. Тем самым он оказывается как бы рамирован, изолирован от остального пространства, существующим как бы сам по себе, и, вместе с тем, магическим образом воздействуя на него. Голова фюрера, включенного в черный квадрат Малевича на грязно-коричневом фоне провоцирует увидеть и в модернистской эстетике решетки жесткое авторитарное начало. За квадратом — обломки свастики, поверх — пущен рубленый плакатный текст «ГОВНАЙН» - неологизм художника, образованный методом слияния двух частей слов — недвусмысленная и уничтожающая характеристика. Изображение дано в живописной трактовке, где голова в квадрате решена в черно-белой манере и кажется фотоснимком, вживленным в плотную фактуру руинированной стены, хранящий следы утрат и потускневших граффитти.

Досталось и Сталину, узнаваемые портретные черты которого узнаются безошибочно, несмотря на … практически полное отсутствие глаз, носа, губ... вместо них изображен огромный, во все лицо красный таракан. Правда, оставлены рыжие усы, что ассоциируется с известной работой Магритта «Это не трубка» (как полагают, завуалированному портрету Сталина), в которой прославленный сюрреалист приводит в столкновение образ и подпись (соименную названию). Поверх изображения бегущей строкой пущен текст сказки Чуковского «Тараканище» - невероятно предвидящего роль зловещей фигуры вождя в будущем.

В работе «New order of globalization” есть явная отсылка к пропагандистским плакатам периода фашистской Италии — серые шеренги голов то ли манекенов Де Кирико, то ли солдат, уподобленных ритмизированной футуристической машине как будто изображены в стальных касках, отсылающих сразу ко всем временам — и прошлому, и настоящему и будущему. Глобализация как опасное выравнивание, усреднение и обезличенность таит в себе опасность возвращения в эпохе тоталитаризма.

Художник не проходит и мимо других волнующих его язв и проблем современного общества, всюду находя исходный для манипуляции образ. Окурок-экскримент, вывалившийся из толстой кишки, включен в красно-белое поле сигарет Marlboro (отсылка к работе Косолапова «Malevich-Marlborо»). Натуралистически изображенные мухи влипли в клейкую ленту, ядовито-красного цвета. Лента существует в наэлектризованным желтым ночным светом пространстве, обозначая его метафизическую разделенность на разные части. Над ней в желтом мареве сиреневый овал с различимой в нем обнаженной фигуркой женщины. Влипшие в ловушку мухи — символ продажной любви, как и овал — отложенное ими яйцо, так же таит в себе личинку разврата.

Вводя разнородные по фактуре, стилистике и смыслу изображения в пространство своих работ, художнику удается достичь абсурдного столкновения разных ментальных и оптических срезов реальности, тем самым достигая эффекта высекания искры нового, третьего смысла, получившегося отнюдь не путем механического сложения.

Приемы искусства соц арта основаны на обыгрывании узнаваемых пропогандистских плакатных клише, на игру с готовыми образами, которые в процессе переработки художником получают совершенно иной смысл. В них начинает сквозить иная реальность, исходный предмет, символ, знак, оставаясь как будто неизменными, начинают транслировать совершенно иные смыслы, хотя прежние не исчезают окончательно. Таким образом, создается семиотический палимпсест, наслоение и просвечивание образов и смыслов друг сквозь друга, так что образуется неоднозначное высказывание, могущее быть прочитано с помощью разных кодов дешифровки.

Дмитрий Рыжиков разработал собственный язык для «перевода» идеологического и рекламного китча, где «слова», не меняя своего звучания, полностью меняют свой смысл — в этом и заключена цель работы — в деконструкции посредством авторского означивания исходного послания и замены его другим. Таким образом, художник придумывает своего рода медиа-ловушки для зрителя, используя плакатные клише в качестве приманки, но обыгрывая их в нужном ему ключе.

Глеб Ершов

Специалист по современному искусству, арт-критик